Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Наша Пеппи

Каннские дорожки

Я стала смотреть интервью Юрия Дудя. Многое — интересно очень, хотя потенциал, куда дальше развиваться, ещё большой, это очевидно. В выпуске с актёром Алексеем Серебряковым запомнились его слова про то, что дома в кругу семьи он чувствует себя намного лучше, чем на Каннской дорожке. У меня прямо зарезонировало со страшной силой. У каждого своя Каннская дорожка. Когда я бываю на своей, мне там тоже неуютно. Я туда даже как-то больше и не стремлюсь попасть. 

Наша Пеппи

Син Гён Сук "Пожалуйста, позаботься о маме"

Сложно честно описать впечатление от книги, получившей престижную литературную премию. Напишешь, что не очень, сразу скажут: «Да что ты понимаешь! Это же новое слово! Мировое событие! Не понимаешь ничего, так молчала бы». Тем более сложно, когда вещь посвящена такой этически деликатной теме, как семья, когда книга – фактически гимн Матери. Раскритикуешь, обвинят в жестокосердии, в пренебрежении семейными ценностями. А уж корееведу вообще не пристало воротить нос от такой литературы. Ведь всем известно, что в Корее семье придаётся большое значение, что там семья определяет всю твою жизнь, от рождения до смерти. И потому и выбор темы романа, и манера автора, имеют особый смысл. Не восхититься и не пустить слезу, всё равно что расписаться в собственном непрофессионализме. Поэтому я, конечно, ничего такого не напишу. А напишу я так.

Роман корейской писательницы Син Гён Сук «Пожалуйста, позаботься о маме» (신경숙 «엄마를 부탁해»), написанный в 2008 году и вышедший на русском языке в 2012, прекрасен тем, что он замечательно отражает корейские реалии, как уже уходящие в прошлое, так и современные. Любой, кто жил в Корее и с корейцами, не может не знать всех этих тем, настолько вошедших в корейскую повседневность, что их уже можно считать клише. Мужчины в романе много работают, много пьют (в том числе по работе) и мало времени проводят со своими семьями. Женщины в основном занимаются домом и детьми, причём много и тяжело. Дети, в свою очередь, усердно учатся, чтобы потом много работать или удачно выйти замуж, родить своих детей, заниматься домом и так далее. Только одна из дочерей главной героини (альтер эго автора) не пошла по этому пути, но она и подаётся Син Гён Сук как отходящий от нормы вариант женской судьбы. А так всё как всегда. Сварливые свекрови тиранят бессловесных и покорных невесток. Пожилые ачжумы завивают короткие стрижки, носят широкие цветастые штаны, а главное - парят-варят-жарят-режут-квасят, и это описано так подробно, что в некоторых местах почти напоминает рецепт. Все мы это видели и читали уже много-много раз. Так много, что иногда даже хочется пропустить очередной избитый кусок текста и читать дальше.

Вообще, тема стареющей кореянки, чья молодость пришлась на трудные годы Кореи, когда страна переживала японскую оккупацию, войну и потом тяжело поднималась из руин, красной нитью проходит через многие корейские романы и фильмы. Не один раз я встречала момент, когда обнаруживается, что героиня не умеет читать и писать, так как её семья не имела средств отправить её в детстве в школу. Не один раз читала я описания тяжёлого, почти каторжного домашнего труда, которому не видно ни конца ни края, и все это, к тому же, разворачивается на фоне постоянного голода, бедности и беспросветности бытия. Я не хочу сказать, что читать это скучно. Я только хочу сказать, что таких описаний ТАК МНОГО, что в какой-то момент уже перестаешь воспринимать их как что-то ужасное, ненормальное, неправильное, а наоборот начинаешь (практически против своей воли) видеть их как привычный, обязательный фон любого корейского сюжета.

Но вернёмся к «Пожалуйста, позаботься о маме». Для тех, кто не читал, небольшой синопсис. В наши дни на Сеульский вокзал из провинции приезжает пожилая супружеская пара. Они приезжают, чтобы навестить детей, живущих в столице. Пара спускается в метро, но в привокзальной суете они теряют друг друга. Муж садится в поезд, а жена (мама), оттеснённая толпой, случайно остаётся на платформе. Когда муж (отец) возвращается на ту станцию, мамы уже нет. Вся семья начинает искать маму. И пока идут поиски, каждый член семьи вспоминает свою жизнь и переосмысливает в ней роль матери.

И тут начинается самое корейское из всего корейского, что есть в романе. Из читателя давят слезу. Причём всеми возможными способами. В этом деле корейцы мастера. Описываются такие трогательные и рвущие душу ситуации, что не растрогается только совершенно бесчувственный. Например, та самая дочка, которая альтер эго автора, и в романе пишет книги. Она много ездит по миру и редко навещает маму. И та, скучая по дочери и гордясь ей, мечтает прочитать её книги. Но, напоминаем, читать она не умеет и страшно этого стыдится. Поэтому, когда она просит чужую женщину из социальной службы почитать ей книгу, она не может ей сказать, что автора книги – её родная дочь.

Или ещё пример. Муж главной героини приводит в дом другую женщину. Героиня не может перенести такого унижения и уходит из дома, оставив детей. Её сын, первенец и гордость, отказывается есть еду, приготовленную для него отцовской любовницей. Когда мать узнает об этом, она строго наказывает сына и берёт с него обещание, что тот снова станет есть. Вот цитата из этого места: «Мама хлестала его очень больно. Хун Чол ... не мог понять, за что мать лупила его. Его сердце разрывалось от тоски. <...> Мама принялась хлестать ещё сильнее. Но он не признавался, что ему очень больно, и мама начала уставать. Вместо того чтобы убежать, Хун Чол спокойно стоял на месте и терпеливо сносил побои». Таких примеров в книге очень много. Можно сказать, что она вся из них и состоит. Причём по мере развития сюжета накал трогательности нарастает, градус страдания нагнетается, читатель уже начинает чувствовать собственную вину перед матерью. И вот мне кажется, что это уже перебор. Если слишком сильно давить на чувства, в какой-то момент этот приём перестаёт работать, и весь роман превращается в набор душещипательных реминисценций под общим посылом, который кратко можно сформулировать рекламной фразой «Позвоните родителям».                 

Я не знаю, что легло в основу истории, рассказанной нам Син Гён Сук. Думаю, что, конечно, в ней много биографического. Но вот насколько, точно мне неизвестно. Если автор действительно трагически потеряла мать, то вся книга, естественно, приобретает иное звучание. И тогда уже все мои язвительные замечания становятся особенно неуместными. Мама – это такая тонкая тема, такая личная, у каждого своя. Собственно, с этого я и начала.

И всё же, подводя итог, хочется сказать, что выход в свет на русском языке романа «Пожалуйста, позаботься о маме» несмотря ни на что всё-таки большое и важное событие как в российском корееведении, так и в наших литературно-читательских буднях. Ведь книг о Корее, правдиво и качественно рассказывающих о жизни корейцев, до сих пор немного. И «Пожалуйста, позаботься о маме», безусловно, пополнит их ряд. Прочитав её, российский читатель увидит Корею действительно такой, какая она есть. Ну а если не всем захочется эту книгу перечитать, то это вовсе и не обязательно. Одного раза вполне достаточно.    

(Бонус)
Несколько матерных слов о переводе имён собственных.

Тем, кто роман уже прочитал, этот абзац можно смело пропустить, чтобы лишний раз не расстраиваться, вспоминая, как ужасно переведены в книге имена собственные. Это старая как мир проблема, о которой уже даже неинтересно писать, потому что всё уже писано-переписано. А всё потому, что роман, изданный «Центрполиграфом», перевели с английского, а не с корейского. На этом, в общем-то, можно и остановиться, всё и так ясно, но я продолжу.

- Имя автора. Нет, ну это же надо!!!! По-корейски писательницу зовут Син Гён Сук. Син – фамилия, Гён Сук – имя. Может, и необычно, конечно, для непривыкших к корейским именам людям, но вполне себе благозвучно и фонетически понятно. Почему же тогда на обложке значится некто Кун-Суук Шин?! Ну хорошо, вы хотите на западный манер поставить сначала имя, потом фамилию. Допустим. Но зачем же их при этом так безбожно перевирать?! Слог «сук» в женском имени вас смутил, вы мои нежные зайки?! Да, «суук» намного благозвучнее, это вы здорово придумали.

- Может, это и не так важно для понимания смысла романа, но мне больно читать такие вещи, как Намдеймун вместо Намдэмун (стр.90), женский университет Сукмун вместо Сунмён (стр.96), район Намсан-дун вместо Намсан-дон. (стр.159), Панмунхом вместо Пханмунчжом (стр.173), Канвамун вместо Кванхвамун (стр.245), мужское имя Баек Ил Суп вместо, видимо, Пэк Иль Соп (стр.250). И вот да – моё любимое. Вы знаете, что такое китайские булочки маньтоу? Да, это пельмени манду (стр.267).

- Есть и некоторые фактологические неточности. Например, в Корее нет стотысячной купюры, как написано на стр.110. На стр. 66 собака корейской породы чиндоке превращается в пса по кличке Чиндо.

- Обидно, что некоторые вещи зачем-то даются на японский манер. Например, зачем писать сасими или суси (в тексте, конечо же, саШими и суШи), если можно написать просто сырая рыба. Или вот такая прелесть со стр.174: «Горная деревушка в десяти ри (sic) от вашей деревни». И идёт сноска «ри – японская мера длины, составляющая 1927 метров».